Но крестная не знала, из чего сделать им кучера.

- Постойте, - говорит ей Замарашка, - я пойду посмотрю, нет ли в большой мышеловке крысы: мы и сделаем из нее кучера.

- Правда твоя, - отвечала крестная, - сходи посмотри. Замарашка принесла большую мышеловку. В ней сидели три огромные крысы.

Волшебница взяла ту из них, у которой были усы побольше, и, тронув ее палочкою, обратила в толстого кучера с длиннейшими усами, каких никто и не видывал.

Потом она сказала Замарашке:

- Ступай в сад, там ты увидишь за колодцем шестерых ящериц: принеси их сюда.

Как только Замарашка их принесла, крестная сейчас обратила их в шестерых лакеев, которые сию же минуту стали на запятки и - все в галунах - стояли так, как будто всю жизнь свою только этим и занимались.

Тут волшебница и говорит Замарашке:

- Ну, вот тебе экипаж; есть в чем ехать на бал. Теперь ты рада?

- Конечно, рада. Но разве я так и поеду в этом скверном платье?

Крестная только тронула ее палочкой, и в ту же минуту платье сделалось матерчатым, вытканным из золота и серебра, и украсилось драгоценными камнями. Потом крестная дала ей пару хрустальных башмачков, самых красивых в свете.

Когда Замарашка так разубралась, она села в карету. Но крестная наказала ей крепко-накрепко пуще всего не оставаться дольше полуночи, предупреждая, что, если она пробудет на балу одну минутку лишнюю, ее карета сделается по-прежнему тыквой, кони - мышами, слуги - ящерицами, а платье станет по-старому тряпкой.

Замарашка обещала крестной непременно уехать с бала до полуночи.

Едет она, не чувствуя себя от радости.

Королевский сын, которому доложили, что приехала никому не известная знатная принцесса, побежал ей навстречу, высадил ее под руку из кареты и ввел в залу, где находились гости.