— Да ну?

— С виду свеж как огурчик.

— Внешний вид зачастую бывает обманчив, — заметил Монтана. — Знаешь, сколько на свете людей со здоровым цветом лица и улыбкой на устах должны щадить свое больное сердце? Закуришь?

Райли принял предложение и свернул из желтоватой маисовой бумаги и табака «Булл Дерхэм» цигарку.

— Интересно, из чего его делают? — полюбопытствовал Райли. — Мелко режут сорняки и пропитывают отжимками табачного сока?

— Какая разница? Все дело в привычке, — буркнул Монтана.

— Вот это-то мне больше всего и нравится в людях! Забавно, как некоторые привязаны к своим привычкам. Одни наслаждаются свежим воздухом и жизнью в чудесном краю, а другие скучают без каменных плоскогорий и пыли пустыни. Находятся и такие, кому жизнь не в радость, если нет опасностей, — Райли посмотрел прямо в глаза Монтане.

— Ну да, — отозвался тот. — Одни жить не могут без пульке

— И тем не менее, — продолжал Райли, — даже в этом патио можно найти пять-шесть человек, в чьих головах засела одна и та же мысль… Посмотри. Вот этот костлявый оборванец, что сидит один, и те двое парней в углу, которые потягивают водку и тихонько переговариваются, а еще та парочка у ворот патио, делающая вид, что нас не замечает… Как ты думаешь, что у них на уме?

— Мечтают о дне грядущем, — быстро нашелся Кид.

— Черта лысого! Они думают о твоей персоне. Сколько тебе лет, Монтана?

— Если иметь в виду годы, то не так уж и много. Но если сосчитать все выпавшие на мою долю заботы и напасти…

— Мне это известно, как и то, что у тебя красивые волосы, а все эти бродяги спят и видят, как бы снять с тебя скальп.

— Неужели? — приглаживая длинными пальцами только что упомянутые собеседником волосы, удивился Кид.

— В Чиуауа за голову Монтаны обещают пять тысяч долларов. В Соноре — десять тысяч песо. А в Мехико к этой сумме добавляют еще столько же.