— Меня никто не вдохновлял на такие подвиги, — заметил Уэлдон, слабая улыбка вернулась на его лицо. — Но вы подбрасываете неплохие идейки!

— Вместо этого, вы катитесь по жизни. Куда подует ветер, туда вас и несет! То в Мексику, то в Канаду — тут сыграли в карты, здесь постреляли, там подрались на ножах! А для чего? К чему вы стремитесь? Какова цель?

— Я просто живу, — мягко ответил Уэлдон.

Коннери ткнул в него дрожащим, костлявым указательным пальцем.

— У вас нет никакого чувства уважения к себе! — заключил он.

— Потому что никто никогда не принимает меня всерьез.

Взгляд парня в это время блуждал по верхнему ряду окон, выходивших во внутренний дворик. На одном из них ставни были распахнуты, но само окно оставалось закрытым. Интересно, кому это захотелось довольствоваться светом, но не воздухом? Солнце уже склонялось к западу. Жара спадала. Но щедрое, наводящее сонливость тепло исходило от стен, золотистая истома покрыла небо. От земли волнами поднимался горячий, наводящий дремоту воздух.

— А почему вас не принимают всерьез?

— Из-за моего имени, — пояснил Уэлдон.

— Хорошее имя. Что в нем такого? — не понял Коннери. — Когда-то считалось честным именем, пока вы не изваляли его в грязи! Лоример Эверетт Уэлдон — что тут плохого?

— Вы что, не понимаете? Инициалы образуют слово «Лью»

— Все это чепуха! Вы просто смеетесь надо всем, начиная с самого себя. Когда же перестанете хихикать?

— Я говорю серьезно.

— Вас называли и по-другому.

— Ну да. «Громила», «Блондин», «Заправила», «Большой козленок». Вы называете это именами, Коннери? А по-моему, это клички. Мир легкомысленно относится ко мне. А я легкомысленно отношусь к нему. Вот и все.