Тогда девушка всплеснула прелестными ручками и тоже рассмеялась:

— Не надо, сеньор! Просто это восхитительно!

— Хотелось бы чего-нибудь еще, — подал голос Уэлдон.

— Чего же, сеньор?

— У вас есть пиво?

— Есть, сеньор.

— Вы держите его в погребе?

— Да, сеньор.

— В холодном погребе? — уточнил Уэлдон.

— Там лед. Только вспомнишь о погребе, сразу задрожишь от холода!

— Спуститесь в погреб и подрожите там немножко ради меня, — велел молодой человек. — И потрогайте ручками бутылки, чтобы найти самые холодные. Вот таких и принесите три или четыре штуки.

Девушка ушла.

— Дружище, дружище! — забормотал между тем незнакомец. — Разве у вас не горят внутренности, и дым не обжигает горло, и искры не слепят глаза?

Уэлдон взглянул на него с неизменным хладнокровием, свертывая одной рукой цигарку. В его действиях не чувствовалось никакой спешки. Ловким движением пальцев он умял табак, разгладил бумагу, затем кончиком языка провел по ее краю, скрутил и заклеил. А когда зажег спичку и закурил, коротышке показалось, что половина цигарки исчезла от одной затяжки! На конце её сразу же вырос большой столбик пепла!

— Черт возьми! — вскричал он, облизывая сухие губы и нервным движением вынимая сигару изо рта. — Я думал, вы задохнетесь, почти надеялся, что так и произойдет!

— Дружище, — произнес Уэлдон, выдыхая дым то плотной струей, то летучими голубовато-белыми колечками. — Я прекрасно себя чувствую. Просто наверху блаженства. Все идет отлично. А там — посмотрим.

Вернулась девушка, нагруженная бутылками. Поставила их на стол — шесть штук — друг возле друга.

— Пейте, быстро! — буркнул незнакомец, ерзая на стуле. — Хочу услышать, как это пиво зашипит в вашей глотке.

— Терпение, терпение, — лениво отреагировал Уэлдон. — Терпение творит чудеса! Какая из этих бутылок самая холодная, моя дорогая?

— Вот эта, сеньор. Вот эта, я думаю.