— В холле кто-нибудь есть?

— Только портье, — ответил Тимпи, — ну еще и человек в кресле, напротив главного входа.

— Кто такой?

— Я не знаю. Он спит… шляпа надвинута на глаза.

— Вы кого-нибудь заметили на Коммершел?

— Нет… я туда не выходил, — поначалу Тимпи просто нервничал, сейчас же он был раздраженным. Попытка хмуриться придавала его лицу какое-то детское выражение.

— Мистер Тимпи, — сказал Скэллен мягко, — этот человек грабил дилижансы на вашей линии. Вы хотите, чтобы он доехал до Юмы, или я ошибаюсь?

— Ну да, конечно, — он перевел взгляд на бандита, Джима Кидда, затем опять на Скэллена. — Но к чему такая скрытность. Он же арестован — ему даже приговор вынесли?

— Но пока-то он не в тюрьме. До тех пор пока он не переступит ее порог в Юме… — ответил Скэллен. — Мистер Тимпи, у меня нет помощников, я один — и я должен его туда доставить.

— Чорт побери… ну я-то не законник. Почему вы с собой никого не взяли? Я получил телеграмму из Бисби, приготовить комнату в гостинице и встретить вас утром, 3 ноября. Я не получал никаких указаний стать помощником маршала. Это ваша работа, в конце концов.

— Я знаю, мистер Тимпи, — сказал Скэллен с улыбкой, хотя это потребовало от него некоторых усилий. — Я просто хочу быть уверенным, что никто не узнает, что Джим Кидд находится в городе — по крайней мере до вечера, когда придет поезд.

Джим Кидд все это время веселой ухмылкой смотрел на беседующих. Наконец он встрял: — Он имеет в виду, что он опасается налета и моего освобождения. — Он улыбнулся Скэллену: — Похоже этот маршал тебя нагрузил по самое не могу.

— О чем это он? — удивился Тимпи.

Кидд ответил раньше, чем вмешался Скээллен: — Они держали меня в тюряге Хуачака, потому как знали, что там-то меня никто не достанет… ну и маршал Бисби придумал наконец. Прошлым вечером он с кучей помощников сел на поезд в Бенсоне и отправился в Юму — и с ними какой-то армейский дезертир в роли меня. — Кидд рассмеялся, очевидно, считая этот план дурацким.