— Все понятно. Мы договоримся, чтобы твой отец купил тебе портфель или ранец.

Я совсем приуныл. С первого класса ношу свою полевую сумку, и все ребята знают, что она в трех местах пробита пулями… И вдруг из-за какого-то рисования…

— Рыжиков! Перестань жевать воротничок! — Арина Ивановна, как всегда, ходила из конца в конец класса. — Ребята! Как вы думаете, для чего мы учимся рисовать?

Наверно, кто-то поднял руку и ответил. Я ничего не слышал. Я думал о своей желтой полевой сумке, пробитой пулями в трех местах, и о ненавистном рисовании. Чтобы освободиться от него, я бы с радостью решил лишнюю контрольную по арифметике и еще пять примеров впридачу.

— Рыжиков! Интересно, что ты думаешь о рисовании?

Я встал и сказал:

— Чего мне думать… раз забыл альбом и краски…

— Хорошо, — сказала Арина Ивановна, — Прошлые уроки помогли мне получше познакомиться с вами, — она улыбнулась, — как с живописцами. Сегодня каждый из вас попробует сделать по иллюстрации, то есть по картинке, к своей любимой книжке.

Я обрадовался: все-таки это не кубики и горшки срисовывать — и сразу прошептал Петьке:

— Вырви лист из альбома… дай кисточку, а то Беляева не получишь…

— Рыжиков, — сказала Арина Ивановна. — Вот бидончик. Сходи и набери в него воды. Затем, чтобы ребята не теряли времени, ты будешь менять в их баночках воду. Понятно?

В общем, я ходил по классу, выливал из баночек грязную воду, доливал чистую и почему-то очень тоскливо смотрел, как ребята рисуют.

Я заглянул в альбом Павлика. Он рисовал синее-синее море и корабль с алыми парусами. Только паруса были неправильные. Мы заспорили, чуть не подрались, и я ко всему прочему получил замечание.

Петька тоже рисовал море, но только в разрезе. На дне его лежали морские звезды и рыба-меч, а над ними плыл человек-амфибия. Я вздохнул: «Мне бы сейчас листок из альбома!»

Даже у Людки Алешиной на развороте альбома была нарисована арена цирка и на длинном шесте гуттаперчевый мальчик. А у Коли Грачикова белое дерево, черная ворона и внизу оранжевая лиса.