Он развернулся и ушел. Логан понял, что столкновение отложено на время. В этом грубом солдафоне кипела необъяснимая ненависть к индейцам, внушенная с детства, столь сильная, что не оставляла места доводам рассудка. Для него легче лишиться руки, чем что-то изменить в своем мировоззрении – он живет ненавистью.

Атака началась неожиданно. Апачи возникли из марева пустыни внезапно, как ночные призраки, и мгновенно исчезли. Стремительным броском, повинуясь тайному сигналу, они вдруг покинули укрытия и открыли огонь по песку, а когда пыль осела, пустыня снова обезлюдела. Но это был не мираж – таким маневром индейцы подошли ближе к осажденным.

Убили еще одну лошадь, и Кейтс выругался, разгадав дьявольский замысел апачей. Воцарилась тишина, наполненная напряженным ожиданием. Люди отчаянно искали признаки присутствия индейцев в скоплениях валунов и песчаных дюн. Шихан отер пот. Его беспокоило то, что форт оказался практически беззащитным.

– Никого не убили, – посетовал Форремен. – Они как заговорены.

– Мы теряем время! – заворчал Тейлор. – Давно уж могли отправиться в Юма.

– Так же, как ваш отряд? – поинтересовался Кейтс.

– Никто не застрахован от случайностей! – рассердился Тейлор.

– Такое не повторяется!

– Случайности создают апачи.

Бопре и Луго выстрелили одновременно, выстрел Кимброу чуть запоздал. Три пули прошили гребень песчаного холма в том месте, где мгновение назад показался индеец.

– Упустили! – плюнул с досады Бопре.

– Теперь будут еще осторожнее, – огорчился Лонни Форремен. – Небось ближе не подойдут.

Минуты превращались в часы. Налетали горячие порывы ветра. День угасал. По мере наступления темноты апачи будут подходить все ближе и ближе. Кейтс обошел все посты, и еще раз изучил позиции. Они располагались на территории длиной примерно в сто ярдов, почти целиком скрытой от глаз неприятеля. Открытая площадка была лишь между двумя верхними водоемами, но там безопасно, покуда защитники смогут удерживать индейцев за скалами.