Третий бандит — самый молодой, но не менее злобный — взял ведро, принёс со двора воды и плеснул её в лицо Сэма.

Сэм встрепенулся и приоткрыл глаза. Жилистый подошёл к Канехе и снял с пояса огромный, остро отточенный охотничий нож. Его спутники с интересом следили за его действиями. Молниеносным движением жилистый разрезал верёвки и приказал: «Вставай!»

Канеха встала и бесстрашно посмотрела в глаза мучителю.

Опять блеснул страшный нож, и разрезанное пополам платье Канехи упало к её ногам. Молодой жадно облизнул губы. Он протянул руку к бутылке и сделал большой глоток, не отводя похотливого взгляда от прекрасной обнажённой женщины.

Жилистый грубо схватил её за волосы, заломил голову и, приставив нож к горлу, подтолкнул её к Сэму.

— Последний раз я свежевал кайова лет пятнадцать назад, но не забыл, как это делается.

Нарочито медленно он поводил кончиком ножа по безупречной коже молодой женщины, а потом резко взмахнул им, сделав неглубокий разрез от горла, между грудей и до покрытого тёмным волосом лобка. Из разреза начала сочиться алая кровь.

Сэм затрясся и заплакал от бессильной ярости, забыв про собственные страдания.

— Отпустите её твари, змеи подколодные, хорьки вонючие. Кончайте лучше меня. Я вам сказал, что нет никакого золота. Вы ещё поплатитесь за своё злодейство.

Канеха протянула руку и нежно коснулась кончиками пальцев окровавленной щеки мужа.

— Я презираю этих трусливых скунсов, муж мой, — произнесла она на языке кайова. — Духи вернут им зло, причинённое нам, в тройном размере.

— Прости меня, любимая, — сквозь слёзы прошептал Сэм.

— Привяжите её к столу, — распорядился жилистый.

Его подручные споро распяли Канеху на столе, как будто занимались этим всю жизнь. Она отчаянно сопротивлялась, кусалась, царапалась, и её пришлось вырубить несколькими ударами о массивный стол.