Только в пустыне может быть такое теплое утро, и такая сонная тишина, прерываемая лишь пением цикад. Только в пустыне так хорошо видно на многие мили вокруг, а холмы, скалы и утесы вырисовываются так отчетливо. Нигде больше облака не образуют таких островков тени на голой земле, предлагая краткий отдых от солнца.

Шесть всадников в скрипящих седлах, шестеро сильных мужчин, целиком поглощенных собственными мыслями, появились в бескрайней пустыне. Это были люди, у которых всегда при себе оружие, им уже приходилось убивать и, наверное, снова придется. Некоторые из них были отмечены безжалостной и беспощадной рукой судьбы.

Каждый из них был одинок, потому что люди, идущие по жизни с оружием, всегда одиноки. Каждый встречный может оказаться врагом, каждая тень таит опасность. Они ехали, прислушиваясь к каждому шороху, жесты их были сдержанны, взгляд — насторожен.

С шумом раздула ноздри лошадь, щелкнуло о камень копыто, кто-то поерзал в седле и вздохнул. И — снова тишина. Том Кедрик сидел на светлом жеребце, ровно пятнадцати ладоней в длину, со стального цвета грудью и совершенно белым крупом, словно обрызганный черными пятнами, по форме напоминающими большие слезы — стройный конь, сильный и быстрый, с живыми, умными глазами и чуткими ушами.

Когда они собирались в дорогу, Ларедо Шэд восхищенно рассматривал коня, обходя его со всех сторон.

— Счастливчик! Вот это жеребец! И где только ты его отыскал?

— У навахов. Это боевой конь индейцев из племени Проколотые Носы, их резервация очень далеко.

Кедрик наблюдал, как люди собираются на дело, как придирчиво разглядывают его западную одежду и низко подвешенные револьверы. Накануне Тома видели в костюме, в котором он приехал из Нового Орлеана, а теперь можно было оценить его по своим собственным меркам.

Том был высок и строен, из вчерашней одежды на нем остались лишь черная шляпа с плоской тульей и сапоги для верховой езды на высоких каблуках. Сегодня он надел серую шерстяную рубашку и повязал вокруг шеи черный шелковый платок. Джинсы тоже были черные, и два револьвера чуть покачивались именно в том положении, чтобы их легко можно выхватить.