Они сидели на поваленном бревне на опушке леса и смотрели на выжженные огнем пни деревьев, на величественные верхушки елей за ними. Справа стремительно бежала река, набухшая от талой воды с вершин.

— Здесь длинные зимы, — сказал Каредек.

Райннон повернул свою крупную голову и оглядел снежные вершины гор, сияющие под ярким солнцем. С каждым днем линия снега поднималась все выше, но на одном-двух пиках он останется лежать все лето.

— Здесь длинные зимы, — наконец промолвил Райннон.

— И сильный ветер?

— И ветер тоже, — сказал Райннон.

— Но жизнь у тебя неплохая, — сказал Каредек. — Ты свободен.

Райннон проницательно глянул на него. Так орел смотрит на орла через безмолвное море воздуха.

— Сейчас я свободен, — сказал он и слегка улыбнулся.

Каредек улыбнулся в ответ.

— Да, ты чуток поволновался, — гордо произнес он.

— Сутки напролет. Я знал, что мы должны повстречаться.

— Мы встретились, — сказал шериф.

Он кивнул себе, словно за этими двумя словами последовали другие, произнесенные в глубине сердца. Потом добавил:

— Чем все закончится?

— Нельзя все время жить отдельно от стаи, — откровенно ответил Райннон. — Мне это известно.

— Но и в стае ты жить не будешь?

— Ну как, черт возьми, я могу жить в стае, Оуэн? Ведь они меня знают. Они меня очень хорошо знают!

— Конечно, знают, — сказал шериф.

Он встал, и они вместе двинулись по склону. Из-за скалы выскочил кролик и поскакал перед ними. Мелькнули два револьвера. Раздался грохот двух выстрелов. Кролик превратился в кровавый сгусток мяса и шерсти.

— Мы оба слишком сильны для такой игры, — сказал Райннон.

Они пошли дальше. Изуродованная тушка кролика вряд ли стоила того, чтобы ее подобрать, поэтому они оставили ее там, где она лежала. Скоро ее проглотит койот или пробегающий мимо волк; либо ею заинтересуется медведь или найдет стервятник; а может быть ею займутся жуки или мухи. У первозданной природы столько способов возвратить плоть в землю.