— Не помню. Помню, что вчера. Был слишком занят, чтобы думать о еде. Прекрасно позабавился!

Он допил последний глоток кофе и продолжил:

— Догадайся, сколько за него дадут?

Райннон нахмурился.

— Три тысячи? — предположил он.

— Пять, мой мальчик, — сказал шериф. — Пять тысяч, чтобы уложить их в банк, где они станут расти и расти! Пять тысяч металлических кружочков за два дня работы. Я занимаюсь не таким уж плохим делом.

— Нет, — сухо сказал Райннон, — А когда уложат тебя, то вырастут пару таких, как ты.

— Что ты хочешь сказать? — спросил шериф.

— Ничего, — ответил его собеседник. — Но кому предназначены деньги, которые ты накопил? Детей у тебя нет. Ты и не думаешь их иметь, Оуэн, потому что ты — твердолобый, бессердечный сукин сын!

— Я? — добродушно спросил шериф, довольно постукивая по кружке. — Я? Да я же ягненок. Шерстяной ягненочек!

— Со слишком длинной шерстью, — сказал Райннон.

— У меня есть сердце, — сказал шериф, — такое же кроткое, как у овечки, Эннен, мой мальчик. Все, что мне нужно, — это понимающая женщина, которая вышибет меня из седла, и когда я найду ее, то положу ее в карман, отнесу домой, и мы нарожаем больше маленьких Каредеков, чем сможет вместить эта округа. Дай мне рассказать, как я его прихватил, этого…

— Я не хочу об этом слышать, — хмуро сказал Райннон.

— Это тебя раздражает, верно? — спросил шериф. — Тебя раздражает, когда ты слышишь, что я поймал одного из этих позолоченных скунсов?

— Они преступники, знаю, — объяснил Райннон, — только мне не хочется слышать, как ты об этом рассказываешь — это деньги за кровь, Оуэн.

— Деньги за кровь! — горячо воскликнул шериф.

— От отодвинулся от стола.

— Деньги за кровь? — спросил с яростью в голосе.

— Деньги за кровь! — сказал Райннон, и его подбородок выдвинулся.

С минуту они смотрели друг на друга, как два обозленных волка. Затем шериф с рычанием встал и зашагал к двери. Когда он повернулся, в руке у него была зажженная сигарета.