— Заткнись, ради Бога. Давай больше не будем об этом, — сказал Райннон.

Он еще больше ушел в себя. Шериф смолк, но ерзал на стуле, пытаясь подавить, рвущиеся с языка слова.

— Кстати, о Морганах, — продолжал Райннон, не в силах сознаться в своем намерении бросить ферму. — Ну… о Морганах. Ты о них знаешь?

— Ты имеешь в виду банкиров? — спросил шериф. — Конечно, знаю. Кто еще смог бы вложить мои средства, и не маленькие? В последний раз, когда я был в старом добром Нью-Йорке, зашел в их контору и погрузился в ковер по самые шпоры. Зашел я в кабинет к главному спросить о моих доходах и говорю ему…

— Заткнись, — устало сказал Райннон.

— Ты же сам спрашивал о Морганах, — сказал шериф, усмехаясь.

— О здешних Морганах. Я спросил о Морганах, которые живут в холмах, а ты вообразил, что на вечеринке рассказываешь толпе о своих подвигах, болван!

— А ты и есть толпа, — откликнулся Каредек. — Будь я проклят, если знаю, как тебя воспринимать. У тебя больше лиц, чем я видел в любой толпе. Морганы? Здесь нет никаких Морганов.

— Ты уверен?

— Ни одного. Со времен скотоводческой войны.

— Все убиты?

— Всех уложили в рядок. Пойди на кладбище и посмотри. Они хвалились, что ни один из них не умрет в своей постели.

— Кто их убил?

— Ди. Кто же еще?

— Значит, Ди? Ну, а что представляют из себя Ди? Ты недавно говорил, что уважаемые люди.

— А разве не заслуживает уважения одно-другое убийство? — спросил шериф. — Боже, Эннен, с тобой трудно разговаривать.

Он вдруг поднялся и подошел к двери.

Затем вернулся.

— Этот Ричардса ходит почти неслышно, — пробормотал он.

— А что насчет него?