— А я бы предпочел пульнуть себе в башку, если бы успел, — заявил Верзила Билл.

— Это не так просто, — возразил Длинноногий.

Уж если он принял на себя роль инструктора, то ему не нравилось, когда его прерывают. Он считал себя знатоком по части того, как избегать ошибок — если человек вынужден убить себя побыстрее, то он обязан четко знать, как это нужно сделать.

— Только не запихивай ружье себе в глотку, если это не дробовик, — посоветовал он, заметив, как позеленел от подступающей тошноты Верзила Билл.

— А почему бы не запихать? Ведь если запихнуть ствол ружья в глотку, то уж в башку никак не промахнешься, — возразил Эзикиел Мууди.

— Нет, нет, так не пойдет, — настаивал на своем Длинноногий. — Пуля может отскочить от кости и вылететь из уха. А ты останешься вполне живым и тебя можно будет пытать целую неделю. Лучше уж нацелить ствол пистолета в глаз, нажать на курок — и будь здоров, тут уж наверняка мозги так и разлетятся. А если какая-то индейская баба окажется поблизости и откусит у тебя яйца и член, то тебе уже будет все равно.

— Ну, ребята, это уже радостный разговор, — вмешался в беседу майор Шевалье. — Жаль, что Матильда не идет назад, чтобы подобрать черепаху.

— Меня так и подмывает вернуться и еще разок проверить следы, — сказал Длинноногий Уэллейс. — Когда я смотрел их, уже смеркалось. Глянуть еще разок ничуть не повредит.

— Еще как повредит, если те команчи, которые схватили мексиканца, поймают и тебя в придачу, — заметил Джош Корн.

— Как же они поймают? Эти ребята теперь, считай, на полпути к Бразосу, — возразил Длинноногий.

В это время к костру вернулась Матильда. Присев на корточки около черепахи, она с выражением удовольствия на широком лице наблюдала, как та шевелится и извивается, лежа на спине. В одной руке Матильда держала томагавк, а в другой — небольшой охотничий нож.