Темперанс поселилась у нас и время от времени передавала весточки домой с проходившими через наше селение торговцами или с путниками, направлявшимися в те края, чтобы родные знали, что она, как и приличествует всякой порядочной девушке, вышла замуж и что здесь есть кому о ней позаботиться. Теперь же ее семья была в беде, и они прислали за Янсом.

Шел 1630 год, и колония на берегу залива Массачусетс, где проживало семейство Пенни, существовала уже около десяти лет, но многие из ее жителей обосновались там лишь недавно и не имели ни малейшего представления об индейцах и всяком таком.

Мы же о пекотах были слишком хорошо наслышаны. К счастью, нам не пришлось самим столкнуться с ними, но земля слухом полнится, вот и нам кое-что рассказывали индейцы из других племен. Судя по всему, это было могучее, воинственное племя, не знавшее жалости к бледнолицым.

Я был склонен думать, что, скорее всего, за Янсом послала мать Темперанс. Это была добродетельная и очень набожная женщина, но, видимо, ей было достаточно лишь однажды взглянуть на Янса, чтобы распознать в нем настоящего мужчину.

— Так кто же увез тех девчонок? — переспросил я старика индейца.

— Пекоты.

Он чуть помедлил с ответом? Или мне только показалось? Если пленницы еще живы, отбить их у пекотов будет делом непростым. И тут во двор въехал Янс верхом на своем любимом гнедом жеребце. Лошади, которые шли следом, были навьючены связками шкур. Мне понадобилась всего пара минут, чтобы рассказать ему о случившемся.

— Я поеду один. Незачем тебе терять урожай.

И тогда я просто посмотрел на него в упор, а потом сказал: