— Том, — начал Чайлд, но замолчал. Дождь не утихал. В голосе метиса звучала неподдельная тревога. — Том, будь осторожен. Кому-то очень хочется, чтобы ты остался ни с чем. Этот парень гол как сокол, и опознать его нельзя. Они позаботились об этом на случай, если его поймают или убьют.

— Про лошадь-то они и не подумали.

— Да, но от нее толку мало. Мы же не знаем, чье это клеймо.

— Но посуди сам, ее где-то кормили и поили. По всему видно, она привыкла к отборному овсу. Ручаюсь, этот парень околачивался тут дня два, присматриваясь, что да как. Конь вернется туда, где ему раньше задавали корм.

— Утром?

— Нет, прямо сейчас. Отпустим его, а утром я поскачу по следу. — Радиган глянул на небо. — Гляди-ка — дождь кончается. Следы не смоет.

Техасец вывел лошадь на дорогу, отпустил и напутствовал увесистым шлепком по крупу. Она взвилась, отскочила и затрусила вниз по тропе. Мертвое тело покачивалось и подпрыгивало в седле. Друзья смотрели вслед лошади, пока мерное цоканье копыт не утихло вдали. Не обменявшись ни словом, они повернулись и побрели к дому. Только теперь Радиган почувствовал, до чего же устал, смертельно устал.

— Выпей кофе. Он крепче ада.

— А еще что есть?

— Мясо, бобы… а ты чего хотел?

Чайлд отставил фонарь и зажег лампу. Радиган же, повесив шляпу и плащ на вбитые в стену деревянные крючья, поспешил к огню, о чем давно мечтал.

Почти всю заднюю стену комнаты занимал огромный камин. Очень низкий потолок поддерживали крепкие балки. Это было типичное для тех мест жилище, может быть, только немного поуютнее остальных.

Многие годы Радиган мечтал именно о таком доме — крепком, надежном и обжитом. Долгими унылыми ночами в прерии он рисовал в воображении свое будущее жилище. Прочно сбитое и укрепленное, оно могло выдержать длительную осаду, которая на неосвоенных землях была очень вероятна.