Он отвернулся, чтобы не любоваться ее кружевными панталонами, а Динби расхохотался:

— Такой канкан тянет на доллар, не меньше!

— Добавь пятерку, увидишь кое-что покруче!

— Договорились!

Она развернулась к Динби спиной и резко наклонилась. Ее смеющееся лицо оказалось прямо перед Кириллом. Он услышал ее шепот:

— Какой хорошенький мальчик!

Стремясь показать, что он не мальчик, Кирилл шумно отхлебнул изрядный глоток пива и вытер губы рукавом.

— Пойдем со мной, — шептала девица, — я с тебя ничего не возьму…

Раздался звонкий шлепок.

— Твоя напудренная задница не стоит и трешки! — хохотал Динби. — Пошла вон отсюда!

Нисколько не обидевшись, девица упорхнула, сунув деньги в глубокий вырез на груди. А через пять минут появилась вторая. Потом третья. Каждая уносила с собой то доллар, то два, демонстрируя Джону Динби какие-нибудь участки своего тела. И каждая успевала обжечь Кирилла томным взглядом. Кончилось тем, что Динби приказал:

— Забирай эту пташку и двигай с ней. Вот тебе пятерка. Но расплатишься с ней только утром, понял? Чтобы старалась!

Оглушенный и потрясенный, Кирилл, как во сне, встал из-за стола и побрел за девицей, которая тянула его за руку.

Они пришли в тесную комнатку, где у одной стены вытянулась кровать под серым одеялом, а у другой был умывальник с зеркалами и длинной полкой, заставленной флаконами и шкатулками. Девица указала пальцем на стул с высокой спинкой:

— Вешай свою куртку и штаны сюда. И ложись быстрее. Чего тебе принести из выпивки? Шампанского? Или виски?

Кирилл подумал, что если он попросит шипучки, то девушка сочтет себя оскорбленной.

— Я не пью, — сказал он грубовато.

— А я что, пью? Это обычай! — заявила она, быстро расстегивая бесчисленные пуговки на платье. — Не будь жадюгой! Мне платят по доллару за каждую заказанную бутылку! Ты же хочешь, чтобы я заработала чуть-чуть больше для своей больной мамочки? У меня все деньги уходят на лекарства для нее! Если б не мамочка, я бы никогда не попала сюда! Как тебя зовут? А меня — Изабелла! Я из Коннектикута.