— Volgame! — изрек Ортега. — Во имя божье, ну и тягучая же работенка, а, Чиво?

Названное имя означало по-испански «Козел», и бородатый бродяга, отозвавшийся на него, внешне вполне ему соответствовал.

— Верно, хефе

Осклабившись, Ортега наотмашь вытянул его по лицу тяжелой рукоятью своей плети. Удар рассек кожу, хлынула кровь.

— И еще — хорошим манерам, — негромко добавил полковник.

Чиво сплюнул в пыль.

— Си, — сказал он. — Да, и хорошим манерам.

Но вот часовой на баррикаде крикнул начальнику о том, что по дороге кто-то движется.

— На чем? — спросил Ортега, не меняя позы.

— На повозке, запряженной мулом.

— Сколько их?

— Двое. Мужчина и мальчик. Думаю, собирают валежник.

— Ба! Пусть проезжают.

— Мы не станем обыскивать телегу, хефе?

— Чего ради? Дров?

— Нет, хефе — ради Него; ведь это индейцы едут.

В мгновение ока Ортега был на ногах. Еще миг — и он стоял уже на баррикаде, а Чиво вместе с прочими, что сгрудились сзади. Все молча следили за приближением маленькой повозки, запряженной мулом. Начни они рычать или шумно пыхтеть, это показалось бы естественным — так явно напоминали они стаю диких волков.

Сидя на козлах повозки, Диас побледнел и с опаской повернулся к своему малолетнему сыну.

— Чамако, — сказал он. — Там впереди — злые люди, они поджидают нас. Может случиться беда. Если что — скрывайся в кустах. Это враги нашего предводителя.

— Ты их знаешь, папа? Это враги нашего Пресиденте?

— Я знаю того, что стоит с кнутом. Это Ортега.

— Палач, — шепотом произнес мальчик ненавистное имя.

А Хулиано Диас, замедлив ход упряжки, ответил, не поворачивая головы и не сводя глаз с солдат на баррикаде.

— Си, ихо

«Эль Индио» было любимым прозвищем, данным неимущими революционному президенту, которого они привели к власти ценою собственной крови.