Диас был тщедушен только телом. Сердце его было величиной с гору.

— Вы не братья мне, — сказал он. — Я — индеец.

— Именно, — ответил Ортега, поднимая его из дорожной пыли. — И тот, кого мы ищем, тоже.

Диас гордо выпрямился, отступив чуть в сторону, вне досягаемости добрых рук полковника Фульгенсио Ортеги. На этот раз он промолчал, но мальчик, спрыгнув с козел повозки, ответил за него.

— Как! — воскликнул он, не в силах уразуметь, как это кто-то способен желать зла его дорогому Пресиденте. — Неужели правда, что вы готовы погубить нашего…

Слишком поздно вспомнил он о предостережении отца и осекся.

Но Ортега любил мальчиков и делал скидку на их невинность.

— Успокойся, молодой петушок, — вкрадчиво сказал он. — Я ведь ничего не говорил о том, что мы собираемся как-то повредить Эль Индио. И кроме того, я ведь вообще ничего не говорил о вашем великом Пресиденте. Откуда же ты взял, что именно его-то мы и ищем?

Всей Мексике был ведом ответ на этот вопрос. Уже несколько недель окраины гудели от слуха, что Эль Индио собрался ехать в Соединенные Штаты, чтобы занять денег и пожать руку дружбы, протянутую другим великим Пресиденте, Авраамом Линкольном. Все понимали, что такое путешествие будет протекать в тайне, дабы обмануть бдительность врага на всем пути следования. Но от Оахаки до техасской границы «дескамисадос» были начеку, ожидая низкорослого индейца, чтобы в любой момент прийти ему на помощь, способствуя этому путешествию.

Чамако Диас заколебался, не зная, что ответить.

Его отец, храбрый Хулиано, прервал затянувшееся молчание, чтобы подать совет.

— Ничего не говори, сынок, — тихо сказал он и чуть больше выпрямился, словно стал выше, произнеся это.

Чамако кивнул. Он тоже подтянулся и встал, высокий, рядом с отцом.

«Больше они ничего не скажут», — понял Ортега.

— Дети мои, — произнес он, — вы не так меня поняли. Мы далеки от того, чтобы вредить Пресиденте, мы хотим только остановить его.