— Да он похож на моего Тома, которого украли! — охнул кто-то сзади. — Похож на моего мальчика. Будь я проклят, это же мой Том!
Остальные переглянулись. Протолкавшись вперед, мужчина схватил Питера за плечи и стал жадно вглядываться в его лицо.
— Нет, нет! — наконец горестно воскликнул он. — Похоже, мой Том постарше, а, ребята?
Толпа ответила молчанием; кровопролитие окончилось, теперь его участники сожалели о содеянном.
— Как зовут, сынок? — спросил мужчина.
— Меня зовут Питер Куинси, — громко объявил малыш. — А как ваше имя, сэр?
— Питер Куинси! — одновременно взревели два десятка глоток. — Сын самого дьявола во плоти! Кто бы мог подумать, что в эдакой крохе течет дурная кровь?
Это восклицание незнакомца да слова старухи до конца жизни запали в голову Питера, глубоко отпечатавшись в памяти, хотя в то время их смысл он не совсем осознавал, но вспоминал их впоследствии, когда убеждался — в нем течет дурная кровь, а его отец бандит! Потом его привели вниз, в деревню. По пути их не раз останавливали, и он слышал, как встречные удивленно бормотали про себя: «А в парнишке-то нет ничего от Джона Куинси».
На что кто-нибудь замечал: «Не скажи, дурная кровь рано или поздно даст о себе знать — чаще всего рано, но обязательно когда-нибудь да скажется!»
Сколько всего мы говорим друг другу в присутствии детей, обманутые их безмятежными отрешенными личиками! А они все время притворяются. Все понимают и играют для нас свой маленький спектакль лицемерия. Возможно, им непонятен смысл слов, но, будто зоркие пернатые хищники, они не упускают ни малейшего оттенка чувств и способны построить город из единственного камня, создать чудовище из царапины на скале и распознать человека по первому обращенному к себе слову. Замечено, что очень умные люди побаиваются детей. Дети охотно играют в чехарду и водят хороводы с легкомысленными заводилами детских проказ… и ни во что их не ставят.
Таким рос и Питер Куинси. Он невозмутимо шагал по улице, но все увиденное и услышанное оставляло глубокий отпечаток в его неокрепшей душе. Такое положение давало много пищи уму, но также учило кривить душой и лукавить. Все дети — гениальные лгуны; а развитию гения Питера Куинси к тому же способствовала среда, и почти с пеленок он в совершенстве владел сим мастерством.