— Мне будет очень жаль, — сказал Джон просто, и, насколько я его знал, он говорил искренне.

— Мне хотелось бы иметь такого сына, как Том Ланди, хотя по возрасту я еще не гожусь ему в отцы.

Он кивнул в знак признания того, что данная оценка достаточно высока и, подумав, спросил:

— Неужели ты не сможешь удержать своих ребят, Кон? Я слышал историю, как какие-то парни вырезали целый город на Западе, но не верю ей, потому что в городе, где семьдесят процентов жителей прошли войну, а девяносто — участвовали в стычках с индейцами, такое невероятно. Теперь об Эроне Макдональде — не нужно его недооценивать. Он холодная рыбешка, но с крепкими нервами, и если решит, что мне одному не справиться, человек пятьдесят, отличных стрелков, встанут за моей спиной. У тебя же, думаю, наберется всего пятнадцать.

Конечно же, он прав. Если ребята решат пойти с Томом, кровавой бойни не миновать. Горожанам придется туго, но от наших парней мало что останется.

— Посмотрим, что получится, — вздохнул я.

Бармен проводил меня взглядом, и на его лице читалось неприкрытое беспокойство. Он волновался за свою семью. Кто станет заботиться о безопасности семьи бармена или еще кого-то во время жестокой бойни, которая назревала?

Оказавшись на улице, я минуту постоял на солнце.

Выход оставался один: немедленно увести команду из города и перегнать стадо.

Кэйт ждала меня в гостинице, и уже кое-что слышала. Мы нашли тихий уголок в большом полупустом фойе и сели.

— Что он сказал?

— Никаких исключений для Тома. Но я его понимаю. Он не хочет приоткрыть дверь даже на полдюйма. — Потом я передал ей слова Джона о Линде Макдональд и добавил: — До меня не доходит, зачем девушке откалывать подобные шуточки?

Кэйт молчала, и я ждал, поскольку знал, что там, где дело касалось человеческих отношений, здравого смысла ей не занимать.