Рана — простая царапина — не обессилила его. Он резко обернулся, готовый выстрелить в свою очередь, но никого не увидел.

Он понял, что выстрел последовал из охотничьего ружья, заряженного пулей. А затем Кленси попытался сообразить: кто стрелял и почему. Он шел по лесной тропинке берегом реки Миссисипи, а не по большой дороге, посещаемой разбойниками. Совершенно очевидно, что его хотели убить, и что только один человек в мире мог иметь желание это сделать. И ему показалось, что выстрел словно произнес имя этого человека — Ричард Дарк.

Глаза Кленси сверкнули гневом; он начал осматривать лес, пытаясь по пороховому дыму определить место, откуда был произведен выстрел.

Он видел только стволы деревьев и их ветви, фантастически убранные испанским мхом, космы которого спускались до самой земли. Ничего похожего на дым он не заметил. Дым, вероятно, поднялся очень быстро в вершины деревьев и смешался с мхом.

Но ни сумрак, ни теснота деревьев не помешали собаке Кленси открыть убежище убийцы. С лаем животное бросилось вперед и остановилось шагах в двадцати от огромного кипариса. Кипарис был со всех сторон окружен пнями в несколько футов вышиною, которые в сумерках можно было принять за людей.

Кленси вскоре очутился среди них и, стоя между двумя пнями, увидел того, кто пытался убить его.

Кленси не требовал никакого объяснения.

Он взвел курок и прицелился.

— Дик Дарк! — крикнул Кленси. — Вам принадлежал первый выстрел, а теперь моя очередь.

С этими словами он опустил палец на спусковой крючок.

Дарк выскочил из убежища, чтоб действовать свободнее. Он поднял свое двуствольное ружье, но рассудив, что уже поздно, вместо того, чтоб спустить курок, поспешил вновь скрыться за деревом. Он был проворен как рысь, и проворство спасло его от пули Кленси.

Пуля пробила полу его платья, но не причинила ему даже царапины.