Он снова выскочил из-за дерева с криком торжества, с ружьем наготове, потому что был уверен в своей победе.

— Вы неловкий глупец, Чарльз Кленси, — сказал он насмешливо, — и к тому же плохой стрелок, если дали по человеку промах в десяти шагах. Я этого не сделаю на таком расстоянии. Выстрел за выстрел — вещь справедливая. Мне принадлежал первый и мой же будет последним. Примите ваш смертельный выстрел.

При этих словах огненная полоса блеснула из его двустволки. Несколько секунд Кленси был невидим; дым окружал его облаком. А когда пороховой дым рассеялся, Кленси лежал на земле: ручеек крови, окрасивший уже его рубашку, лился из груди.

Кленси должен был чувствовать приближение смерти, судя по медленным и отрывистым словам:

— Бог вам судья, Ричард Дарк! Вы убили меня.

— Таково было мое намерение, — ответил Дарк безжалостно, подходя к жертве.

— О небо! Скажите же, несчастный, за что такая жестокость?

— О, вы очень хорошо знаете за что: за Елену Армстронг. Впрочем, я убил вас не за это, а за ваше проклятое нахальство, за вашу мысль, что вы могли завладеть ею: вы не могли сделать этого, ибо она никогда не заботилась о вас, чему я имею доказательства. Может быть, для вас будет утешением убедиться в этом перед смертью. Так как нет вероятности, что вы увидите ее когда-нибудь, можете полюбоваться ее портретом. Вот он: эта прелестная девица прислала мне его сегодня утром, а вот и ее почерк, как видите. Сходство поразительное! Что скажете вы об этом? Говорите свое мнение откровенно. В вашем положении всегда говорят правду.

Разбойник держал фотографию у Кленси перед глазами: умирающий мог еще видеть портрет любимой девушки.

Он смотрел на изображение с любовью, но недолго: подпись внизу поглотила его внимание — он узнал почерк. Страх смерти был ничто в сравнении с отчаянием, овладевшим его душою, когда темневшими уже глазами он прочел:

«Елена Армстронг