— Я уже вам сказала, что нет. Вы говорите о перемене в нашем положении, о бедности и о других несчастьях. Что же! Мне все равно, я боюсь только за вас. Но если я должна выбирать между этим замужеством и смертью, то скажу вам, папа, что соглашусь скорее умереть, чем сделаться женою Ричарда Дарка.

— В таком случае и говорить нечего. Ты никогда не будешь его женою. Надо приготовиться к бедности и переселению в Техас.

— В Техас, папа, если угодно, но не говорите о бедности. Вы будете богаты любовью, потому что, где бы вы ни были, в деревянной ли хижине или в палатках, — вы можете рассчитывать на мою безграничную любовь.

И с этими словами она бросилась на грудь отца.

Дверь отворилась, и в комнату вошла другая девушка, такая же почти хорошенькая как и Елена, только годом или двумя моложе.

— И не только моя привязанность, — воскликнула она при виде вошедшей, — то также и привязанность Джесси, не правда ли, сестра?

Джесси не знала в чем дело, тем не менее видела, что от нее ожидали чего-то. Она схватила только слово «привязанность» и заметила расстройство отца и смущение сестры. Она, однако ж, недолго колебалась и, подбежав к отцу, положила ему руку на другое плечо.

Разместившись таким образом, эти три особы составили семейную картину, изображавшую самую чистую любовь. Посредине полковник, ветеран, участвовавший во многих битвах, с седой головой и седыми усами. По обеим сторонам две красивые девушки, алебастровые руки которых обвивались вокруг его шеи, — а между тем они не были похожи одна на другую, словно между ними не существовало никакого родства. Елена была брюнетка, словно настоящая цыганка, а Джесси — блондинка.

Так сидели они втроем, представляя как бы олицетворение взаимной любви искренней и чистой.