Жестокое обращение Ефраима Дарка со своими невольниками приводило к обычному результату. Временами они убегали. Потом приходилось печатать в местных газетах объявление о беглецах и обещать награду за поимку. Таким образом, жестокость стоила ему дорого.

Но расходы плантатора Дарка отчасти вознаграждались деятельностью его сына. Ричард славился как знаменитый охотник за беглыми неграми. Он держал нарочно выдрессированных собак, и много времени проводил в погоне за беглыми невольниками своего отца. После каждой поимки он требовал вознаграждения, словно беглецы принадлежали постороннему. Отец платил без сожаления и без ропота — и, может быть, это была единственная уплата, производимая из одного кармана в другой. Притом же отец гордился, что сын его исполнял обязанности сыщика с таким искусством.

На опушке обеих плантаций и соседних, лежавших по одной линии, находилось болото, поросшее кипарисами; оно тянулось вдоль речного берега на несколько квадратных миль. Это было не просто болото, но сеть ручьев, заливчиков и лагун. Часто болото заливалось водой и тогда через него иначе нельзя было переправиться как в лодке. Но находились там и грязные пространства, до которых нельзя было добраться и на лодке. Там постоянно царили сумерки. Солнечные лучи не могли проходить сквозь ветви деревьев, обремененные громадными растениями-паразитами — tillandsia usneoides.

Эта часть леса и представляла убежище для беглых невольников, которые пробирались сюда из самых отдаленных мест, как преследуемый кролик бежит в свою нору.

Ричард Дарк давно облюбовал себе пост на опушке. Кипарисовый лес служил ему охотничьим парком. Дичь в этом парке была человеческая, и поэтому он преследовал ее с двойным рвением.

Ричард знал, что и не было надобности проникать в непроходимые места для того, чтобы ловить невольников: последние должны были выходить за пищею, или к друзьям, которые приносили им съестные припасы. Поимщик негров рассчитывал более на эту естественную потребность беглецов, чем на преследование с собаками.