Но только никто из них не пошевелился.

Высокий, красивый парень, возглавлявший шайку, поглядел на нас и гордо заявил:

— Я Черный Фетчен.

Галлоуэй обратился ко мне:

— Он сказал, что он Черный Фетчен. Флэган, ты испугался?

— Если подумать — не очень. Хотя раз или два в жизни я по-настоящему испытал страх. Помнишь того команча? Тогда на секунду мне показалось, что он меня прикончит.

— Но ты с ним справился, Флэган. Ну, а теперь, как ты думаешь, что нам сделать с этими бандитами?

— Он ведь сознался. Прямо так взял и честно признался, кто он. Он Черный Фетчен. И не пытался врать. Нужно отдать должное человеку, который совершил такой мужественный поступок.

— Может, и так. — Галлоуэй говорил совершенно серьезно. — Но, думаю ты в нем ошибаешься. Да, он признался, что его зовут Черный Фетчен, но в его голосе я не услышал стыда. По-моему, человек, который говорит: «Я Черный Фетчен», должен испытывать чувство стыда. Мог бы, по крайней мере, склонить голову или поковырять носком землю.

Черный Фетчен зверел на глазах.

— С меня достаточно! Клянусь Богом!..

— Погоди, Черный, — раздался голос Колби Раффина. — Я видел их раньше. Это Сэкетты. Они вернулись из бизоньих прерий.

Мы, Сэкетты, лет сто воевали то с одним, то с другим кланом, и никто не скажет, что не собрали свою долю скальпов, но первым никто из нас не лез на рожон, не искал неприятностей.

Выслушав Раффина, Фетчен вроде как опустился в седле. Мы не были парой безрассудных сопляков с гор, которые готовы вляпаться в любую заваруху. Фетчен, конечно, не струсил, но только дурак сомневается в том, что пуля из винчестера с расстояния в сорок футов пройдет мимо. Узнав, кто мы такие, он понял, что не промахнемся, поэтому поудобнее уселся в седле и даже улыбнулся.

— Извините, ребята, но шутка есть шутка. Мы приехали в город по делу и не намерены выяснять с вами отношения. Я готов повторить: мы извиняемся.