Я даже не разглядела тётушку, какая она. На ней покрывало, тонкое, как паутина. Потом ещё одно, не сосчитать сколько. Она в эти покрывала с головой замотана. А пылища повсюду, наверно, год не вытирали. Она мне сказала: «Утром девчонка мне кофе подаст и до вечера чтоб сюда ни ногой». Так, может, и лучше, Алиночка, ты отдохнёшь, погуляешь. Я говорю так вежливо: «Спасибо, что вы нас пустили. В субботу, в воскресенье я у вас тут все приберу, помою». А она мне: «Ничего не надо. Иди». И даже не знаю, Алиночка, может, зря мы сюда приехали?»

«Это уж точно», — мрачно подумала Алина, но, взглянув на огорчённое мамино лицо, промолчала.

В это время за забором показались две девчоночьи головки. Одна рыжая, волосы торчком, другая чёрненькая, гладко причёсанная.

— Это Надька! — сказала чёрненькая, указывая на рыжую, растрепанную.

— А это Сонечка! — завопила Надька и, похоже, заехала локтем в бок Сонечке, потому что та охнула.

— А меня Алина зовут, или Аля, как хотите! — Алина подбежала к окну.

— Пойдёшь завтра с нами за ягодами? — спросила Надька. — Ягод в лесу — ужас сколько.

Алина оглянулась на маму, та часто-часто закивала головой, заулыбалась.

— Пойду, конечно. Только тётушке кофе отнесу и пойду.

— Тётушке! Это та, что на чердаке сидит? Ух, страшная! — скривила губы Сонечка. — Я думала, она уже померла давно, а она вон кофе пьет. Смешно!

— Ну, пока, Алька, до завтра! — крикнула Надька.

Девчонки мигом исчезли.

— Видишь, у тебя уже подружки завелись, — заметно повеселев, сказала мама. — Не забудь сливки и четыре куска сахара.

Они поужинали кашей из пакетиков и легли спать. Алина уснула сразу, глубоко и сладко.

Утром она почувствовала лёгкий поцелуй на щеке — это мама уходила.

— Мамочка, — сонно пролепетала Алина и снова погрузилась куда-то в недосказанную путанную сказку.