Другие парни из Кэй-Бара не сомневались в том, что будет дальше. Чужак явно ничего не смыслил в их деле. Вообще он, видно, из тех, кто обойдёт вокруг чашки, да так и не узнает, с какой стороны у неё ручка. Вряд ли он сумеет даже перелезть через ограду, чтоб сесть на Чёрного Боба, а уж тем более ему не продержаться в седле, пока они снимут шоры и распахнут ворота.

Айсли, однако, был ближе к истине. Он подозревал, что у Ибена было что-то на уме. И когда худой юноша с трудом перелез через ограду станка и скорее плюхнулся, чем опустился в седло, другие ковбои тоже это почувствовали. Они перестали пересмеиваться и подначивать пилигрима и поутихли. А Гант Каллахан и Дис Мак Кэйн даже пытались помочь.

— Послушай, парень, — сказал Гант, — не старайся удержаться в седле. Падай, как только он выйдет из ворот. Мы тебя подхватим, пока он успеет повернуться.

Дис, вися на перегородке, шептал бродяге на ухо свои советы, но Айсли, державший узду Чёрного Боба, всё слышал.

— Видишь верхнюю перекладину на воротах? Хватайся за неё, как только Айсли снимет шоры. Конь выскочит из-под тебя, а ты постарайся подтянуться на перекладину и держись покрепче. Конечно, парни потом будут подначивать, но мне очень не хотелось бы закопать тебя в землю.

В общем, Гант и Дис давали бродяге последние наставления, а другие парни притихли, и вся процедура несколько замедлилась, пока Старик не завопил, чтоб Айсли снял шоры, и Уилл открыл ворота или убирался с дороги и дал это сделать кому-нибудь другому… раз уж они все решили получить свой последний заработок. Стоял октябрь, и под угрозой ранней метели Старик держал всех своих работников за горло. Уилл завопил: «Берегись!» — и распахнул ворота. Айсли стащил шоры и проворно отскочил в сторону.