Эти высокогорные пастбища на девяносто процентов принадлежали государству, и овцы имели на них такие же права, как и коровы. Даже, пожалуй, больше, потому что пастбища лучше подходили овцам, чем коровам. Но земля, когда-то открытая для всех, теперь была вся заполнена. Даже за двадцать лет, с юных дней Айсли, в бассейне Бигхорн выросло шесть новых городов и один Господь Бог знает, сколько маленьких небогатых ранчо. Овцы появились в этом районе недавно, пожалуй, около десяти лет назад. Булл-Пайн стал первым и единственным «овечьим» городом в северо-западном Вайоминге. Ему ещё не было и пяти лет, Владельцы ферм крупного рогатого скота во главе со Старым Генри Рестоном стремились к тому, чтобы город не стал ни на год старше, да и вообще, желательно, перестал быть «овечьим». Айсли было доподлинно известно то, чего Ибен, естественно, знать не мог: ранний буран, с часу на час грозивший обрушиться с севера, был как раз тем сигналом, которого ждали на ковбойских фермах. Под прикрытием снежного бурана скотоводы намеревались устроить стремительный рейд на сеновалы и другие кормохранилища овцеводов, расположенные вдоль реки. Последние были построены общими усилиями всех овцеводов долины, которые, работая вместе, сумели сделать то, чего ни два, ни три, ни десять не смогли бы достичь. Такие хранилища стали диковинкой для всех овцеводов даже в Колорадо, Юте и Монтане, так как оказались невероятно эффективными, и ковбои считали, что если им не противостоять, то идея зимнего содержания овец на этой земле может прижиться. А если так, то половина честных скотоводов, разводящих коров в Вайоминге, вынуждены будут выйти из бизнеса. С другой стороны, если какое-то стихийное бедствие обрушится на кормохранилище в Булл-Пайне — ну, скажем, рухнут заборы под напором сильного снежного бурана, тогда у честных скотоводов не будет конкурентов.