Зная этот план ковбоев «помочь» природе разрушить кормохранилища овчаров при первом же сильном буране, Айсли последовал за Ибеном в Булл-Пайн, держа все десять пальцев на руках и даже большие пальцы ног скрещёнными.

По счастливой случайности один-два раза они не туда свернули, спускаясь с плато. Пожалуй, нельзя назвать это случайностью, так как Айсли приложил к этому руку. Как бы то ни было, когда они прибыли в Булл-Пайн, уже так стемнело, что человеку нужны были обе руки, чтобы отыскать собственный нос. И Айсли это вполне устраивало. Хотя ему было бы ещё больше по душе остаться с лошадьми у входа в магазин, куда они подъехали, а Ибен пусть бы вошёл туда один в поисках доброй души, которая разрешит им укрыться на ночь от ветра и снега в каком-нибудь стригальном сарае. Но Ибен сказал: «Нет!» То, что он задумал, требует присутствия Айсли, так что он должен собраться с мужеством и следовать за ним.

Тяжело вздыхая, маленький ковбой спешился. Судя по числу лошадей, стоявших, сгорбившись, на ветру у коновязи, в магазине собралась добрая половина всех овцеводов долины. То, что они собрались здесь вместо того, чтобы, заготовив сено, сидеть дома в ожидании бури, изрядно обеспокоило Айсли, Может, Булл-Пайн получил какое-нибудь предупреждение о готовящемся нападении, и это был военный совет, в самый разгар которого угодили они с Ибеном? Айсли снова вздрогнул.

— Иб, — взмолился он, — пожалуйста, разреши мне остаться тут за компанию с нашими животными. Я и овчары… понимаешь, у нас нет ничего общего, разве что у меня, как и у них — две руки, одна голова, ну и, может, кое-какие крепкие словечки. Так что ты уж будь хорошим парнем, действуй сам и раздобудь нам местечко в сарае, или овчарне, или на сеновале, куда можно будет забраться на ночь.