Высокий, худощавый Вэн с остатками былой элегантности, но со слегка опухшим лицом и постоянным запахом виски, никогда не терял непринужденности манер, и Вэл им восхищался. Если поблизости не было мамы, Вэн рассказывал ему увлекательные истории своего детства. Она же ненавидела, когда он вспоминал годы, предшествующие их встрече, и не выносила упоминаний о его семье или о школах, в которых он учился. Семья Вэна была богатой, а школы — привилегированными.

Вэн чиркнул спичкой и зажег лампу. При свете пустая комната выглядела еще более унылой, хуже, чем на ферме, где малыш прожил несколько недель. Однако холод его преследовал и там, хотя в очаге обычно горел огонь, а фермер с женой жалели его. Потом жена заболела, и ни у кого не осталось времени на Вэла.

Одев мальчика, Вэн вынес его в соседнюю комнату. От яркого света Вэл зажмурил глаза. Затем входная дверь отворилась, и вошла Майра. Она процедила сквозь зубы:

— Убери его отсюда.

Вэн натянул шубу из бизоньей шкуры, поднял Вэла и понес к двери. На пороге помедлил.

— Майра, ему всего четыре года. Ты…

— Вон! — Ее голос сорвался на визг. — И закрой за собой дверь!

— Майра, я скажу, что он мой. Никто не узнает…

— Вон!

В сарае хозяйничал мороз. Вэн оседлал коня, посадил мальчика в седло и сел позади него. Он снова помедлил, прижимая его к себе, а Вэл спрашивал себя, когда же они поедут. Наконец Вэн тронул коня и выехал из сарая. Повернувшись, закрыл ворота, и странная пара направилась в прерию.

Спрятавшись под шубу Вэна, малыш пытался понять, куда они едут. Почему в прерию? Там только ветер свирепствовал на бескрайнем открытом пространстве. Но он доверял Вэну и, пригревшись, закрыл глаза.