Давно рассвело, когда малыш открыл глаза и увидел, что Уилл спит рядом. Он лежал на боку; в нескольких дюймах от его руки, зарывшись носом в подушку, притаилась кобура с револьвером. Вэл осторожно, чтобы не потревожить соседа, выбрался из постели.

На тумбочке у окна он заметил стопку довольно потрепанных книг. Взял одну из них и пролистал, но, к своему огорчению, картинок не нашел. И подошел к окну.

С высоты улица выглядела совсем по-другому. Рассматривая сверху фургоны, он думал, если бы не брезент, которым их покрывали, то отсюда можно было бы увидеть, что в них везут. Раньше ему никак не удавалось заглянуть внутрь этих, как ему казалось, огромных колымаг.

Люди в шубах из бизоньих шкур и наушниках, защищающих уши от холода, толпились перед дилижансной станцией. От их дыхания в безветренном морозном воздухе образовывался пар. Какой-то пассажир вдруг повернулся лицом к гостинице — и Вэл узнал Вэна. Через пару минут из дома, где располагалась станция, вышла мама и села в дилижанс, не дожидаясь, пока Вэн ей поможет. Вэн еще раз оглянулся на отель и тоже исчез в дилижансе. Дверца закрылась, возница щелкнул кнутом, лошади натянули постромки и понеслись вперед. Завернув в конце улицы за угол, повозка исчезла из виду.

Вэла сковало странное предчувствие. Они уехали. Вэн бросил его!

Если не считать нескольких последних дней, когда они вместе жили в холодной квартире, Вэл редко видел мать. Наверное, всего лишь несколько раз. Он жил на ферме, и мама время от времени приезжала навестить его, однажды даже привезла конфет. Иногда она гладила его по голове, но никогда не слушала, что он ей рассказывал. Потом очень быстро уезжала.