Пико отложил уздечку и вошел в дом. Дэн сидел бледный и злой. Наконец справившись с душившей его злостью, вкратце передал разговор с нежданным визитером.

— Если он только подойдет к ней, убью! — пообещал Пико.

Спустя две недели Гейлорд Райли впервые появился в Римроке. Если бы Хардкасл был менее поглощен планами, как покончить с Дэном Шаттоком, он обратил бы внимание на незнакомца, который проехал мимо его салуна и спешился у банка.

А Страт Спунер заметил его. Он также оценил тяжелые седельные сумки, которые Райли снял с лошади и понес в банк.

Амос Барридж взглянул из-за конторки на запыленного ковбоя.

— Я хочу положить деньги, — сказал Райли.

Барридж показал на кассира.

— Это к нему.

— Я к вам. — Райли поднял сумки на конторку. — Хочу положить деньги. Не подскажете, где можно купить скот?

Амос заглянул в сумки. Там лежали десятки небольших мешочков, тщательно завязанных. Он открыл несколько и увидел золото в слитках, песке, монетах и туго свернутые банкноты.

— Тут много денег, парень. Как они тебе достались?

Гейлорд не ответил, и Барридж почувствовал себя очень неуютно под его тяжелым, пристальным взглядом. Его рассердило, что парень, которому на вид казалось немногим более двадцати, заставил его так смутиться.

— На ранчо «Бокс О» имеются лонгхорнские коровы на продажу, — сообщил он.

— Я хочу шортхорнских или белоголовых, — ответил Райли.

— Единственный в округе, у кого есть белоголовый скот, — Дэн Шатток. Но он не продаст, потому что ему стоило большого труда доставить коров сюда. Он считает, что они хорошо приживутся здесь, но никто другой так не думает.

— Я тоже думаю так.

— Тогда пригони их сюда сам. Шатток не продаст. На его ранчо «Лейзи Эс» готовы купить больше, чем у них есть.

Райли вышел на улицу. Стройный молодой человек в охотничьих штанах, выцветшей коричневой рубашке и черной шляпе сразу привлек внимание прохожих. Он немного помедлил и, будто счищая пыль с одежды, внимательно осмотрелся. Его цепкий, изучающий взгляд сразу охватил планировку города. Засек он и Страта Спунера, слоняющегося возле салуна Хардкасла, и едущую по мостовой коляску, которой правила девушка, и мексиканца — вакерос, скакавшего рядом с ней.