Крис растопил плиту, сварил кофе, поджарил с десяток ломтей свинины, отыскал несколько заплесневелых галет и поел, сидя у окна и не спуская глаз с безлюдной травяной равнины. Покончив с едой и ополоснув тарелку и чашку, ирландец снова тронул ключ. Аппарат тотчас же ожил и настойчиво затараторил. На том конце провода, похоже, задавали вопросы, но Крис понятия не имел, как ответить, и на всякий случай снова тыкнул в ключ пальцем и отдернул руку.

Солнце склонилось к горизонту, на небе запылало великолепие красок, трава вспыхнула алым.

Ирландец задумался о пятне крови у задней двери и об исчезнувшем телеграфисте. В памяти всплыли обрывки разговоров, подслушанные в поезде. Крису сделалось неспокойно. На столбе у железнодорожных путей должен был быть некий сигнальный знак — а знака не оказалось.

Крис подошел к двери и еще раз окинул взглядом железнодорожные пути. Ничего. У горизонта рельсы сходились и терялись из виду. Прямо перед станцией от основной ветки отходил запасный путь; на нем разместилась бы пара дюжин вагонов. Крохотная дощатая платформа; скамейка напротив стены — мирная картина. На скамье стоял прямоугольный ящик: и как это Крис не заметил его раньше? Ирландец тут же вспомнил, что видел коробку в вагоне, у ног тормозного кондуктора. Он попытался приподнять ящик: тяжелый.

Подхватив находку, Крис отнес ее в дом и водрузил на пол. Воспользовавшись молотком, что валялся тут же, вместе с другими инструментами, ирландец вскрыл ящик.

Патроны. Пули к винтовке.

Снаружи уже темнело, однако Мэйо не спешил зажигать лампу. Что такое творится снаружи? Есть там кто или нет?

Индейцы?

В поезде чего только не наслушаешься. Этих индейцев якобы хлебом не корми — дай снять с человека скальп; здоровые, страшенные демоны, размалеванные с ног до головы и визжат как резаные — вот что рассказывали парни.