— Поберегитесь, Кислинг убьет вас.

— Это его имя?

— Да. В перестрелках он уже убил четверых. Еще двоих, а то и троих при налетах. У вас нет шанса.

— Мисс Девидж… Ей нравится Бен?

— Ей? — Старик сердито выпрямился. — На такого, как он, она бы и не взглянула. Только его все боятся. Даже Кислинг и Черри.

— Отличная девушка.

— Будете за ней увиваться, проколю вас вилами. Эта девушка не для вас.

— Я здесь только из-за нее. Увидел ее и приехал. А вам я верю.

— Она, говорю, не для таких, как вы.

— А какой я?

Старик впился в него глазами.

— Вот что, парень, я не простак. Я вижу, что вы за тип. По сравнению с вами те парни — грудные младенцы. Если бы я поставил на них хоть фальшивый грош, я бы их кое о чем предупредил. Но они сами увидят, что они стая шелудивых койотов, впустившая к себе матерого волка.

Старик направился к выходу, а назвавшийся Джонасом удивленно смотрел ему вслед. Неужели старик прав? Неужели он хуже тех? Неужели он злодей? Если так, то что же тогда зло?

Пожав плечами, он пошагал к Загону и грудью налег на коновязь, возле которой передвигались лошади. Его внимание привлек мышастый жеребчик с черными ушами, черной гривой и черным хвостом. Насторожившись, конь внезапно повернулся.

— Пойди сюда, мальчик, — позвал тихонько Джонас, и, к его удивлению, конь подошел… покосился одним глазом и покорно встал боком.

— Все в порядке, малыш, — прошептал Джонас и протянул руку.

Конь обнюхал его пальцы.

— Вы умеете ладить с лошадьми, мистер Джонас. — Фэн подошла бесшумно, он и не слышал. — Этот конь вне закона, — сказала она, — он никого до сих пор не подпускал к себе ни на шаг.

— Он ваш?

— Приблудился к нашему табуну на зимнем пастбище. Тавро на нем, по-моему, техасское.

— «Племя чероки», — сказал Джонас, удивившись, что он это знает. Фэн взглянула на него с любопытством и предложила: