Лошадь бежала ровно. Никаких следов на дороге не было. Через час езды Нун увидел блеснувшие в отдалении рельсы железной дороги. Он поскакал параллельно железнодорожному полотну. Через некоторое время Нун приблизился к площадке, скрытой барьером скал и кустарника. Здесь, судя по всему, часто останавливались всадники — почва была сплошь покрыта следами лошадиных копыт. Собственно, это был прекрасный наблюдательный пункт, откуда отлично просматривались находящиеся на расстоянии полумили станция и рельсы, а сам наблюдавший оставался невидимым.

Станцией, впрочем, служил товарный вагон без колес, из которого торчала печная труба. Рядом был установлен сигнал для остановки поездов. Понаблюдав некоторое время за вагоном, он понял, что там никого нет, и решил подъехать поближе. Дорога петляла среди валунов, к ней устремлялось много тропинок.

Дверь вагона была на задвижке. Нун открыл ее и вошел внутрь. Там стояли пузатая печь, ящик с дровами, скамья и валялось несколько пожелтевших журналов. Он вышел на воздух, поднял сигнал «Стоп» и стал ждать. Из засиженного мухами расписания следовало, что поезд будет через два часа. Товарный.

Было тихо. Лишь вдалеке вскрикнула птица. На горизонте виднелись снежные горы.

Наконец издали послышался шум неспешно идущего поезда.

Глава 7

Поезд замедлил ход и остановился: паровоз, два товарных вагона, три — для перевозки скота и один служебный… Звякнули буфера.

Спустился кондуктор.

— Забирайтесь, — сказал он. — Мы опаздываем.

— Как насчет моей лошади?

Кондуктор взглянул на коня и показал на пустой вагон для скота.

— Загружайте, но пошевеливайтесь.

У рельсов лежал пандус, сколоченный их трех досок. Нун взял его с одного конца, кондуктор с другого. Затем Нун ввел лошадь в вагон и привязал к стойке.

В служебном вагоне топилась печь, на ней грелся кофе.

— Не желаете ли? — спросил кондуктор.