Рабл Нун и сам был озадачен. По-видимому, он ездил так не впервые и поездная бригада знала его привычки и то, что дела его требуют такой осторожности. Может быть, он выполнял тут некую «работу» для железной дороги? Или для кого-то, располагающего значительной властью…

У глинобитной хижины в зарослях он нашел колодец, около которого висело ведро. Нун набрал воды для себя и для лошади. Дверь хижины открылась нажатием руки. Внутри довольно чисто. Вся мебель состояла из кровати и буфета. В буфете — пусто, ни крошки еды. Воздух в хижине был прохладный, ее укрывали мескитовые заросли и кроны нескольких тополей.

Возле загона лежало сено. Он набрал сена для своего коня и присел в тени, чтобы лучше обдумать создавшуюся ситуацию. Когда он решил идти в город с наступлением темноты, то сразу вспомнил двух ковбоев на станции. Один из них был трезвее и слишком осторожничал, а может, был озадачен. Во всяком случае, он явно не хотел скандала.

Случайно ли они там оказались? Ничего не зная наверняка, сейчас он во всем видел нечто подозрительное. Не давал покоя взгляд осторожного типа. Он явно знал его, но не хотел привлекать внимания к этому факту.

Ладно… Предположим, кто-то знает, что он, Рабл Нун, сходит обычно с поезда в Эль-Пасо в этих зарослях и укрывается в этой избушке. Поэтому там, на его пути, у того буфета, болтается наблюдатель, обязанный, встретив его на железной дороге, передать информацию своим хозяевам или заказчикам. Предположим. Тогда эта хижина может стать ловушкой.

Он тихо сидел, надвинув шляпу на лоб.

Вот штабель дров. Для засады не приспособлен. Мескитовые заросли. Он вдруг насторожился. Возникло противное ощущение, что он — под прицелом. Если так, почему стрелок медлит? Как бы он себя вел, окажись на месте предполагаемого снайпера?

И не чудится ли ему все это?

Нун встал, вошел в хижину.