Сейчас же раздался настоящий залп. Стреляли из двух, нет — сразу из трех стволов. Горшок разлетелся в руках.
Нун выскочил в переднюю комнату, чтобы увидеть человека, бежавшего к его лошади. Если лошадь захватят, ему конец. Его реакция была импульсивной и точной — он стрелял из дверного проема навскидку. Грохот выстрела еще, казалось, звучал в комнате, когда бежавший споткнулся и как подкошенный рухнул на землю.
Стало тихо. На утоптанной земле лежал мертвец. Возле него переступал копытами разволновавшийся конь. Вполголоса Нун подозвал его поближе. И тут же услышал, что позади хижины хрустит гравий. Они пришли за ним. Чалый был футах в пятнадцати. От зарослей двор отделяла конюшня. За ней — враги. Их было не меньше трех.
Внезапно он понял, что бежать нельзя. Они ждут, что он попытается смыться, и подготовились к этому.
Он отступил в угол, откуда мог наблюдать за дверью и окнами одновременно.
Отвел затвор своего револьвера, вытолкнул пустую гильзу и, вставив новый патрон, прокрутил барабан.
Он увидел тень, упавшую на окно задней комнатки. Кто-то заглядывал в комнату, но угол, где стоял Нун, оттуда не просматривался.
Другой был уже у двери. Не рванутся ли они сдуру все вместе?
— Пошли! — резко прозвучало слово. И в хижину ввалились три человека — двое в окна, а один через дверь. Это было их первой ошибкой. Все трое — с ружьями, но лишь один успел разрядить свой дробовик. И то он выстрелил, уже падая, и пуля попала в пол.
Рабл Нун стрелял четырежды. В запасе осталось еще два выстрела. Нун присел на корточки и замер. Снаружи опять стало тихо, лишь затрещала сорока. Потом он услышал стук копыт. Один всадник, стало быть, удалялся.