— Они тебе что-нибудь рассказали? О Бэлче?

— Я встречался с ним… у костра Хинга и остальных. Он мне не понравился.

Мы поели, и он стал показывать мне местность. Вода была в основном солончаковая или почти солончаковая. Глубокие каньоны перерезали плоскогорье в самых неожиданных местах. На дне некоторых из них имелись поросшие сочной травой луга, другие заросли меските. Тут также хватало неровных, каменистых и пересеченных участков.

— В этих каньонах бродит скот, которому уже не меньше десяти лет и который никогда не клеймили. Попадаются даже бизоны.

— Насчет Бэлча, — напомнил я.

— Нехороший человек… и вся его компания не лучше.

— Давай поподробней.

— Джори Бентон, Клаус Ингерман и Накис Вансен получают сороковник в месяц. Обычные работники имеют тридцатку, и Бэлч пустил слух, что если они проявят себя, то тоже будут получать сорок.

— Проявят себя?

Фуэнтес пожал плечами.

— Будут решительно действовать против тех, кто стоит у них на пути… вроде нас.

— И майора?

— Пока нет. Сэддлер считает, что они не достаточно сильны для этого. Кроме того, есть и другие обстоятельства. По крайней мере, я так думаю, но ведь я всего лишь мексиканец верхом на лошади.

— Покажешь при дневном свете, насколько хорошо ты на ней ездишь.

— Почему бы и нет.

Москиты становились все злей, к тому же холодало, поэтому мы зашли в хижину. У дверей я обернулся, чтобы осмотреться.

Хижина стояла в небольшой живописной лощине, ничем особенно не примечательной, но приметной. Позади нас садилось солнце, оставляя за собой слабое розовое свечение облаков. Где-то ухала сова.

Сильно затоптанный пол в комнате был подметен. Очагом явно мало пользовались. Но и его тоже тщательно вычистили, и в нем горел огонь. Несомненно, на воздухе готовить приятней.

— У Бэлча есть сын? Роджер, кажется?

Лицо Фуэнтеса приняло настороженное выражение.