Она резко повернулась ко мне и сказала:

— Вы возьмете меня с собой в Лос-Анджелес?

А я как последний дурак возьми да брякни:

— Да!

Мужчине не стоит ругать себя, кроме, может быть, тех случаев, когда он понимает, какого же он свалял дурака, и в тот момент я себя крепко выругал. Подумать только, я сломя голову несусь в Калифорнию — то бишь в Лос-Анджелес — и вдруг ни с того ни с сего беру себе в попутчицы женщину, да такую, которой, судя по всему, придется еще и прислуживать.

Я натворил достаточно глупостей за сегодняшний день, но, может быть, последнюю удастся поправить.

— Вам понадобятся лошади, — сказал я. — У вас много багажа?

— Багаж я могу отправить дилижансом. В пути мне потребуются всего лишь два дорожных мешка.

— Если они не тяжелые, я могу погрузить их на свою вьючную лошадь, но вам еще нужны две верховые. Мы поедем быстро.

— Благодарю вас, — сказала она. — Если вы мне достанете лошадей, я расплачусь с вами в Лос-Анджелесе. У меня есть только билет на дилижанс и банковский чек на слишком большую сумму, чтобы обменять его здесь.

Я хотел было возразить.

— Мэм, — начал я, но седельные сумки тяжело привалились к ногам, и у меня появилось чувство, что она знает, что в них лежит. — Ладно, — сказал я и потерял последний шанс выбраться из этой передряги невредимым.

Надо сказать прямо: я расстроился. Вместо скорой поездки в Лос-Анджелес на двух сменных лошадях я взвалил на себя заботу о женщине, которая, возможно, и в седле-то не умеет сидеть.

Долив кофе из стоящего на столе кофейника, я случайно бросил взгляд на стойку бара. Там стоял мужчина, смотрел в мою сторону и прислушивался к разговору двух своих спутников. Кажется, я узнал того, что был покрупнее: высокого брюнета примерно моего роста и немного потяжелее. Это был красивый мужчина, который носил револьвер и, похоже, умел с ним обращаться. Он стоял спиной ко мне во весь разворот своих широких плеч… Надо думать, и кулаком он мог двинуть как следует.