Женщина не двинулась с места, до ее столика было не больше двух футов. Надо бы решить все дела сразу.

— Если вы собираетесь ехать со мной, — сказал я, и, похоже, довольно грубовато, — на рассвете будьте готовы к отъезду, и это не значит при восходе солнца, а как только на востоке начнет светлеть небо.

Я поднялся, отодвинув стул.

— Вы умеете обращаться с оружием?

Ее ответ меня удивил.

— Да, — ответила она, — я умею обращаться с винтовкой.

А потом девушка улыбнулась, и я в жизни не видал такой улыбки.

— И, пожалуйста, не волнуйтесь. Я не буду вам в тягость.

Выудив левой рукой из-под стола седельные сумки, я выпрямился и бросил на стол двадцатипятицентовик. Взяв винчестер, я пошел к выходу.

За спиной раздался чей-то голос, и я понял, что тот высокий, стоявший у бара, повернулся, окликнул меня — он предлагал мне остановиться, приглашая к драке. Переступив порог, я закрыл за собой дверь и остановился в мягкой ночи пустыни.

Было очень тихо. Где-то рядом в темноте журчала Колорадо, а за ней высились горы Дэд-Маунтинс. В той стороне приближалась узкая полоска Невады, там проходила граница с Калифорнией.

Я с неспокойным сердцем поглядел на запад в сторону пустыни, и тяжелое предчувствие скорой встречи с кровью и печалью опустилось мне на плечи. Я еще раз обозвал себя дураком, что связался с этой черноглазой девушкой.

Я неожиданно понял, что мне надо немедля уезжать. Правда, паром не работал, но мне не впервой переплывать здесь реку. Бойл именно в этом месте переплыл ее со своими верблюдами, и они оказались прекрасными пловцами.

В окне хижины Харди светился огонек. Я подошел к двери и не слишком сильно постучал.

Харди был мудрым человеком, поэтому, прежде чем открыть, спросил, кто там, и, когда я сказал, что хочу договориться насчет лошадей, он отворил дверь, держа револьвер в руке, чему я совсем не удивился.