Мы стояли в дверях конюшни, прислушиваясь к журчанию реки.

— Она приехала на пароходе, — вдруг сказал Харди, — и чуть-чуть опоздала на дилижанс в Прескотт.

— В Прескотт?

— Ага. Тогда она передумала и решила ехать в Лос-Анджелес. По-моему, ей нужен первый попавшийся дилижанс, все равно куда он едет.

Мы молча стояли в тишине, а я думал о предстоящей дороге на запад и о людях, которые меня преследовали.

На тропе я было подумал, что они просто идут той же дорогой, но когда я ушел в сторону от ручья Билз-Спрингс, направился к Койот-Вэллз и стал ждать их там, то так и не дождался, хотя видел пыль, когда эти всадники шли по моим следам. Это означало одно: они затаились в холмах, не разводя костер, чтобы я их не заметил.

Незадолго до полуночи я, не погасив костер, оседлал лошадей и направился по тропе, ведущей через холмы. Дорога вела на запад, к перевалу Юнион-Пасс, но на всякий случай я несколько раз проехался по тропе взад-вперед, а потом через глухую местность двинул на юг. На юг, а потом опять на запад через перевал Сикрет-Пасс.

Я сделал привал у ручья Сикрет-Спрингс и проснулся поздно, когда солнце уже взошло. Оседлав коня, я забрался на вершину утеса и оглядел местность на востоке и севере. И, конечно же, увидел пыль на тропе. В трофейный бинокль, снятый с убитого офицера-южанина, я мог различить четырех всадников.

Преследователи не заметили место, где я свернул с тропы, и обнаружили это слишком поздно. Теперь они искали мои следы, но находились уже в десяти — пятнадцати милях в ложбине Сакраменто-Уош.

Спустившись к лошадям, я сел в седло и по тропе Сикрет-Пасс доехал до Хардвилла.

В город до меня еще никто не въезжал, значит, мои преследователи снова ждали в засаде, боясь, что в городе я увижу их и узнаю.

— Кто бы ни охотился за этой Робизо, она нужна ему позарез, — сказал Харди.

Он произнес это со значением, и я обернулся к нему.