– Когда здесь началась заварушка? – спросил Боудри. – Расскажите.

Дарси заколебался, потом пожал плечами.

– Сначала мы ладили нормально, "Херман и Хоувеллс" и я. Вообще-то, – он покраснел, – я вроде как ухаживаю за Мэг Хоувеллс. И вот приезжает Мюррей Робертс, нанимается к Хоувеллсу и через некоторое время натравливает Хермана и Хоувеллса на меня. Он показал им переклейменных коров, но я-то за всю свою жизнь не украл ни одного бычка! Потом он начал ухаживать за Мэг, а меня теперь не пускают на порог. Я не слишком хорошо владею револьвером. А Робертс хотел стреляться и убил бы меня, если бы Мэг не вцепилась ему в руку. Она твердила, что во всем виноват только я, и сказала, чтобы я больше не показывался.

Боудри сел на обитый кожей диван и жестом пригласил Дарси сесть. Они расположились так, что Боудри мог наблюдать за окном и дверью, оставаясь незамеченным.

– Давно здесь Робертс? – спросил он.

– Месяцев шесть, наверно. Его напарник, Расс Питерс, появился с месяц назад, но, по-моему, он и раньше знал Робертса.

– Шесть месяцев? – В голосе рейнджера явно прозвучало разочарование. Поднявшись, он направился к лестнице. – Завтра я к вам заеду, Дарси. Могу остаться на ночь. Может, мне и далеко до Дана Лингла, но…

– Ради бога! Приезжайте! У меня всегда полно работы, но вас я жду в любое время! Вообщето, – добавил он, – дома становится одиноко: никто не заезжает, и с Мэг я больше не встречаюсь.

Он повернулся к выходу, но остановился.

– Вы не сказали, как вас зовут.

– Чик Боудри.

– Чик Боудри, техасский рейнджер? Я о вас слышал.

Боудри поднялся по лестнице, а портье, встав с кресла, наблюдал за Дарси, который сел на лошадь и поскакал в сторону своего ранчо. Тогда портье вышел из-за стойки, быстро огляделся и выбежал на улицу.

Боудри спустился и, держась в тени, пошел за ним.

Через несколько минут, стоя в темноте под распахнутым окном, он слушал, как портье все доложил Мюррею Робертсу, Рассу Питерсу и еще какому-то толстому лысому человеку.