Одиночество погнало меня вниз, но в недобрый час решил я навестить старика Джерри.

Верхом на муле я спустился с гор. Высоко в небе светил серебряный месяц, огромные сосны черной бахромой окаймляли горизонт. Легкий ветер бродил среди деревьев, как привидение. Чтобы встретиться с другом, я пришел в деревню, жители которой повесили моего отца.

Дом Данвергана стоял возле ручья, исток которого лежал в моих владениях. Белая корова уставилась на меня из-за ограды. Возле дома находился амбар, распространяя вокруг характерный для всякого амбара запах. Подъехав к воротам, обуреваемый подозрениями, я повернул обратно и привязал мула среди сосен на берегу ручья.

Пройдя во двор, я подошел к кухне и тихонько постучал в дверь. Сначала было тихо, потом раздались шаги, и чей-то голос спросил:

— Кто там?

— Свои. Мне нужен Джерри Данверган.

Дверь чуть-чуть приоткрылась, и я увидал высокую, худую женщину, старшую дочь Джерри. Она посмотрела на меня:

— Ты спрашивал моего отца? Я тебя не знаю.

— Я Отис Том… Отис Том Чэнси, мэм.

У нее перехватило дыхание, а лицо словно окаменело.

— Убирайся прочь! — воскликнула она. — Мы достаточно из-за тебя натерпелись!

— Извините, мэм, мистер Данверган был добр ко мне. Я думал поблагодарить его и рассказать о себе.

— Убирайся! Он сыт тобою по горло, как и все мы. Был добр к тебе, да? А сколько это принесло горя? Когда они узнали, что…

Ее голос звучал все громче, разносясь в холодном ночном воздухе. Я занервничал.

— Если бы вы позволили мне войти… — начал я.

Она отпрянула:

— Нет, они-то над ним не сжалились. Они отлучили его от церкви, и никто не хочет иметь с ним дело. Это все Бримстэд.

— Я понятия не имел. Ваш отец, мэм, был по-христиански добр ко мне, мальчишке, когда я остался совсем один, и…

— А теперь уходи. Я сказала, какие у нас из-за тебя неприятности. Если они узнают, что ты приходил сюда, обозлятся еще сильнее.