— Эй. ты, в доме! Выходи наружу! — заорал он.

Я остался на месте и ждал продолжения спектакля. Мне очень хотелось отомстить за папу, но ни один человек в здравом уме не решится вот так просто лишить кого-нибудь жизни, и я не хотел никого убивать, если только меня не вынудят. К тому же я повзрослел, прошел большую жизненную школу, хотя выглядел вое еще худым, высоким подростком. Мне пришлось повидать людей, и я хорошо знал тот сброд, с которым мне предстояло теперь иметь дело.

Пелли поднялся на крыльцо и своим громадным кулаком ударил в дверь.

— Открывай! Я знаю, что ты здесь!

Я бесшумно забрался по лестнице на чердак. Вдоль стен хижины еще со старых времен имелся навес, чтобы обороняющиеся легко могли помешать индейцам подпалить бревенчатое строение. А как раз над тем местом, где стоял Пелли, находилась заколоченная бойница. Осторожно сняв доски, я заглянул в амбразуру и увидел Стада, продолжавшего колотить в дверь. Взяв револьвер, я просунул дуло в бойницу и прицелился в ближайшее к нему бревно. Пуля не заденет его, но он наберет полный рот щепок. Я нажал на спуск.

На чердаке револьверный выстрел прозвучал как пушечный залп. Затем раздался испуганный крик и удалявшийся топот. Я спустился вниз по лестнице и одну за другой обошел все бойницы, но так никого и не увидел. Снаружи царили темнота и тишина. Мой внезапный выстрел спугнул их, но вскоре они вернутся, собрав подмогу, и с удвоенной злостью кинутся на меня.

Стад Пелли любил прихвастнуть. И я представил себе, как он станет всюду рассказывать, что выгнал меня из Теннесси. Что ж, в конце концов так оно и вышло: ведь я ушел, надеясь, что, когда вернусь туда снова, буду старше, сильнее и крепче и найду что сказать и Пелли, и Бримстэду.

Прихватив все сколько-нибудь ценное, я спустился вниз по веревке, сел на мула и отправился в путь старыми индейскими тропами и отсутствовал год.

В Индепенденсе я пристроился к транспортной бригаде, перевозившей груз на запад в Санта-Фе