— Он солгал вам. Это Индейская Территория, а Закон представляет шериф или его помощники только на территории Соединенных Штатов. — Вы легко отделались, — заметил я. — Если бы эти люди угнали скот, на который претендовали, то вскоре вернулись бы за остальным. — Я выразительно посмотрел на ту рыжеволосую девушку. — И это не единственное, что они забрали бы.

Теперь старики заговорили между собой, оставив меня в одиночестве, так что я спокойно поел, сел в седло и вернулся к стаду.

Надо сказать, я никогда никого ни о чем не просил и не ждал помощи от людей. Никто не должен отвечать за то, что сделали его предки или не сделали, но мне пришлось держать ответ за отца.

Отца повесили за конокрадство, когда мне исполнилось тринадцать. Прожив жизнь, полную тяжелых трудов и самопожертвования, и не придавая суетным вещам большого значения, отец допустил нелепую ошибку и поплатился за это.

Не в моих правилах судить людей, потому что каждый из нас грешен в той или иной мере. Многие преуспевали, отцу же не везло, и в том не было его вины, насколько я понимал, хотя никто там, на равнинах, не захотел принять это во внимание. Они лицемерили друг перед другом, называя его никудышным и скверным, а он просто был беден. И его повесили, а меня, чтобы преподать урок, заставили стоять и смотреть на это.

— Стой и смотри, паренек, — говорили они. — Вот, что бывает с ворами.

И ни в одном из них не нашлось ни грамма христианского милосердия и сострадания. Похищенная лошадь принадлежала Мартину Бримстэду, поговаривали, что даже имя свое он носил не по праву. Мартин присутствовал на казни, желая убедиться в том, что работа сделана. А руководил толпой Стад Пелли. И именно он схватил меня и держал за волосы, подняв мою голову, чтобы я видел, как вешали папу.

Когда все кончилось, они разошлись по своим делам, оставив меня одного. Я залез на дерево, чтобы снять отца. Хорошего человека не стало. А потом на дороге появился старик Данверган, он и подхватил тело, не дав ему упасть на землю.