По профессии он был саксофонист. Во время обучения новобранцев ему доставляло особое удовольствие заставлять нас чистить отхожие места от Пенсильвании до Мэриленда, чтобы, как он любил повторять перед строем, вышибить из нас все интеллигентские манеры. Он презирал каждого, кто знал больше, чем он сам. Когда ему стало известно, что я регулярно читаю газеты и даже выписываю «Нью-Йорк таймс», то я для него стал человеком, которого он «видит насквозь».

Адъютант капитана, младший лейтенант Роджерс, был отпрыском одного из ведущих семейств Ричмонда. Предыдущую ночь оба они провели в отеле на юге Англии. Теперь же им не терпелось поиграть в солдат-фронтовиков.

— Знаете ли вы воинские уставы? — прорычал на нас капитан. — Известно ли вам, что такое невыполнение приказа? И к тому же еще вблизи от передовой?! А знаете ли вы, что я всех вас могу отдать под суд военного трибунала? И отдам, в этом вы можете не сомневаться!

Но тут отворилась дверь и на пороге появился герой Шербура Шонесси.

— Дружище Кейвина, не рычите вы так. Что натворили эти солдаты?

Капитан стал рассказывать резко, но покорно. Ни для кого не секрет, что воинские звания в УСС — чистая формальность. Поэтому никогда нельзя было быть уверенным, какое звание на самом деле имел капитан УСС Шонесси. С такими людьми лучше всего поддерживать хорошие отношения. Отсюда и покорность нашего капитана.

Шонесси понимал это и, довольный, ухмыльнулся.

— Кейвина, вы невыносимы, — сказал он монотонным голосом. — Эти четверо парней уже три недели на фронте, а вы хотите заставить их валяться в грязи, на улице, когда совсем рядом есть крыша? Идите спать, ребята, — сказал он, обращаясь к нам.

Кейвина фыркнул:

— Кто здесь, собственно говоря…

Но желтолицый Роджерс что-то шепнул ему на ухо.

— Ну хорошо, — проворчал Кейвина. — Но не говорите об этом другим. Не хватало еще, чтобы вся эта банда расположилась в замке.