От Шонесси мы узнали, что наша часть прибыла сегодня из Англии и разместилась в старом замке Изиньи. Замок был запущен. Ров, окружавший его, зарос тиной. Наверняка здесь было полно крыс и комаров. У ворот замка стоял часовой. Это был Бенсон. При нашем появлении он неуклюже вытянулся. Форма его показалась нам слишком чистой и нарядной. Он показал нам дорогу в канцелярию.

Итак, после трехнедельного пребывания на фронте нашей четверке предстояло снова включиться в размеренную тыловую жизнь роты. Мы с горечью думали о построениях для осмотра оружия, о чистке пуговиц, несении караульной службы, дежурствах по кухне. Все это после высадки на материк для нас давно уже не существовало.

Когда мы в первый раз построились во дворе замка, Шонесси внимательно, с насмешливой ухмылкой осмотрел нас. Нам зачитали сразу несколько приказов. Один из них категорически запрещал спать в замке. Но все уже знали, что сам капитан Кейвина занял там для себя удобную спальню. Нам, четырем «ветеранам», предписывалось научить своих товарищей по всем правилам отрывать одиночные окопы — укрытия, в которых и надлежало спать.

Вскоре пошел дождь, и мы вчетвером потихоньку расположились на чердаке замка.

Часов в одиннадцать нас разбудил капрал Берман:

— Капитан знает, что вы здесь устроились. Через пять минут он проверит, лежите ли вы в своих норах!

Сэм сбросил на голову говорившего свой сапог.

— Не хотите, дело ваше, — проворчал капрал Берман, бывший бухгалтер текстильной фирмы в Уилмингтоне, штат Делавэр, и поплелся обратно в канцелярию.

Мы как ни в чем не бывало завернулись в свои одеяла.

Минут через десять кто-то во всю глотку начал выкрикивать наши фамилии. По залам замка гулко разнеслось: «На поверку!»

На капитане была пижама с зелеными крапинками, сверху был накинут домашний шелковый халат, тоже зеленый. Капитан был родом из Алабамы и говорил как истинный южанин. Несмотря на его двадцать четыре года, на голове у него уже проступала лысина.