Увлекшись, я рассказывал и рассказывал. Вдруг меня осенило. Ведь все это происходило всего лишь в нескольких километрах отсюда. Я не знал, что УСС собиралось делать в этом районе, который вот-вот станет участком фронта, но мне стало совершенно ясно, что хорошее знание этих мест очень и очень важно для агентов УСС. Этому человеку в шелковой рубахе цвета хаки, который угостил меня толстой сигарой, я попался на удочку самым примитивным образом!
Заметив мое смущение, он ухмыльнулся:
— Видите ли, сержант! Разве мы можем не заметить человека, который так превосходно разбирается в мозельских винах? Итак, будьте внимательны…
Улица Брассер, 16
Обширное, чересчур массивное здание с запущенным парком. Фасад из плит, с греческими колоннами. Шелушащиеся деревянные балконы выкрашены белым лаком. Внутри облицовка из деревянных панелей, тяжелая и чванливая. Эту виллу построил какой-то люксембургский стальной барон, а затем ею завладело гестапо. Некоторые люксембуржцы даже через два месяца после освобождения страны говорили шепотом, когда речь заходила об этом мрачном особняке.
На первом этаже — огромный полутемный зал. Карниз массивного камина поддерживают безрукие жестокие кариатиды. Широкая, скрипучая деревянная лестница, покрытая ковром, ведет на галерею. Отсюда можно попасть во все господские комнаты. Там и размещались господа офицеры. Узкая, вымощенная белым кафелем задняя лестница поднимается на верхний этаж, в комнаты прислуги. Там спали техники и унтер-офицеры. Обслуживающий персонал дома ютился в подвале и на чердаке.
Стены комнат увешаны картинами, и не копиями, а оригиналами. Безвкусное смешение самых разных стилей! Здесь и море, и облака, и группы мужчин в мундирах эпохи расцвета Антона фон Вернера, в начищенных до блеска сапогах с отворотами. Как художнику, мне поначалу стало дурно. Я достал краски и замазал наихудшие работы.