— Мой вопрос, хотите ли вы сотрудничать со мной, — чистая формальность, — повторил Шонесси. — С вашим капитаном в Спа мы уже все обговорили.

Я прекрасно понимал, что в случае отказа организация, на которую работал майор, могла сделать со мной все что угодно. Следовательно, меня вежливо принуждали, а это было мне совсем не по душе.

Зачем я ему понадобился? Там, в Штатах, я никогда его не встречал. Между агентом чикагской рекламной фирмы и проживающим в Нью-Йорке скромным чехословацким пейзажистом, который с грехом пополам зарабатывал на кусок хлеба, не существовало никаких точек соприкосновения.

А теперь майор несколько раз заступался за меня и оказывал различные услуги. Именно благодаря ему я участвовал во вступлении американских войск в Париж.

Сейчас он предлагал мне (но только почему, черт возьми?!) интересную работу с хорошим окладом и пайком.

— Вам, видимо, не нравится мое виски, сержант? Хитро улыбаясь, он настороженно и высокомерно рассматривал меня сквозь дым сигареты.

— Настоящее мозельское вино лучше, не правда ли? Ну ничего, пройдет немного времени, и вы будете выбирать себе любое вино. Какое все же вы предпочитаете?

— Мозельское…

Я был рад выиграть для себя хоть немного времени. Это была безопасная тема. О мозельском и вообще о винах с Шонесси можно говорить очень долго.

— Есть, например, «Бернкастельский доктор» или «Трабен-Трабахер», а вот в Целле… — продолжал я.

Майор рассмеялся:

— Вы очень хорошо разбираетесь в винах, сержант! Вы когда-нибудь пили их на месте изготовления?

Пил ли я?… Однажды, это было в тысяча девятьсот двадцать девятом году, я совершил с отцом настоящее путешествие по винным погребкам, а позднее с несколькими коллегами по учебе дважды ездил на велосипеде вдоль Мозеля. Я знал там каждую деревушку. В одном месте повыше Бейлштейна на склоне горы среди виноградников находился небольшой трактир. Устроившись там в укромном месте, мы рисовали изгибы реки…