— Здание, наверное, тоже крохотное?

— Ясно, не как в Москве. Сам увидишь. Хотя теперь только в сентябре увидишь. Скоро в лагерь поедем, в замок, про который я тебе вчера рассказывал, его на лето нам отдают. Мы там знаешь как отлично живём! В Лондоне летом со скуки помрёшь.

— Это ты, Вовка, помрёшь, — возразил я. — Ты тут все знаешь, тебе, ясное дело, скучно, а я-то только приехал, мне посмотреть охота.

— Неделя у тебя ещё есть, — успокоил он меня. — И потом, все равно целый день смотреть не будешь, родители-то на работе, только на уикенде смогут с тобой по городу покататься. А ребят в доме будет — никого, вот и торчи один день-деньской.

Нарисованная им картина одиночного заключения в пустом доме не вдохновляла. Я понял, что в лагерь нужно выбираться во что бы то ни стало. Тем более, что это, оказывается, все тот же легендарный замок.

Увлёкшись, мы заговорили в полный голос и, видимо, разбудили дядю Глеба. Просунув в дверь голову, он, откашливаясь, осведомился:

— Вы чего раскричались с утра пораньше? Самим не спится, так о других подумали бы.

— Пошли на улицу, — шепнул Вовка, когда дверь опять закрылась.

Но исчезнуть мы не успели. Дядя Глеб появился опять, растираясь на ходу жёстким махровым полотенцем, и уже добродушно сказал:

— Так что ты говоришь, Витя? Не спится на новом месте?

Вовка поведал ему, как я напутал со временем, и он совсем по-доброму посмеялся. Кажется, хороший характер Вовка унаследовал от отца.

Выпив две большие чашки крепкого чая, дядя Глеб спросил:

— Так что бы это нам такое предпринять воскресенья ради? Куда пойти, куда поехать?

— Да ведь все ещё спят.

— Что значит — все? А мы с вами не люди? Пока можем втроём куда-нибудь катануть, а после обеда всем гуртом. Оллрайт?

— Оллрайт! — одобрили радостно мы с Вовкой.

— Какой же мы с вами, братцы-кролики, изберём маршрут?